Система военной и физической подготовки самураев

Само собой разумеется, что, будучи профессиональными воинами, самураи должны были основное внимание уделять военному ремеслу и признавать только егоединственным занятием, достойным “благородного” человека, т.е. буси. Весь комплекс того, что культивировал в себе каждый самурай, все духовные и физические способности были подчинены, в конечном счёте, единственному и главному моменту – овладению военным мастерством, без которого было бы бессмысленным само понятие “самурай”. От степени военной и физической подготовки самурая зависело высшее требование, предъявляемое каждому воину: умение бороться (с оружием и без оружия) с противником и побеждать его. Это обусловило то, что, готовя себя к основному в жизни – войне, буси постоянно совершенствовали искусство воина и физическую подготовку уже с раннего детства, упражняясь во владении оружием, воспитывая телесную и духовную твёрдость, храбрость и решительность.

Отличительной особенностью всех японских видов военных искусств (бугей) являлось то, что основной акцент при овладении ими делался, прежде всего, на нравственно-моральную сторону и развитие “духовных способностей самурая”, т.е. психической уравновешенности воина, а затем уже на формирование физически развитой личности.

Моральное содержание таких дисциплин, как кендо, кюдо, айкидо и т.д., показывается иероглифом, который в сочетании с другими звучал как “до”, являясь основой этих слов, говорящей о нравственном принципе и имеющей также глубокую связь с религиозными аспектами жизни военного сословия.

Моральный принцип в военных тренировках японских воинов был обусловлен учением Конфуция. В конфуцианстве До рассматривалось как определённая этическая категория. Что же касается религиозного аспекта, то основой здесь была непосредственная связь До с дзэн-буддизмом.

Познание до (“правильного, истинного пути”, или “правды”) считалось главным в фехтовании, стрельбе из лука, борьбе без оружия, плавании и т.д. (где оно являлось как бы образующим идеалом самурая, достижение которого означало в философском смысле познание самого себя), необходимым для гармоничного развития индивидуума.

Восточная философская традиция часто называет До “путём”, обладающим жизнедарящими силами, испускающим лучи света, подобно солнцу. В этом плане До идентично понятию “дао”, трактуемому в философии и эстетике Китая как вечная и неотъемлемая первопричина всего существующего духовного и материального и отождествляемому с источником вещей и явлений мира, с “путём” природы. В соответствии с этим теоретики военных искусств считали, что До как первичная субстанция может однократно пробуждать в человеке “ценное” явление, понимаемое лишь инстинктивно, мистически, что позволяет индивидууму становиться причастным цели “великого учения”. В военных искусствах самураев До носило характер образующего идеала и начала, без которых эти искусства были невозможны. Целью и сутью процесса познания было достижение и соприкосновение каждого воина с До, т.е. слияние единичного и целого. Другими словами, До должно было помочь самураю найти “единичное бытие во всём”, “войти в соприкосновение с божественным (божеством), уловить его присутствие, увидеть его существование”. Это согласуется с дзэновскими положениями об “изначальной природе Будды”, присутствующей во всём (живом и неодушевлённом), которая постигается человеком посредством сатори, обретения нирваны на земле, среди живых.

Таким образом, самурай, познавая До, должен был достичь военного мастерства, соприкасающегося с “истинным путём”, и “войти в совершенную гармонию с природой”, с которой человек составляет неразделимое целое. Превалирующее значение имела внутренняя подготовка воина, на что обращалось больше внимания, чем на напряжение внешних физических сил самурая. Решающим фактором в деле выработки силы духа была медитация. При помощи дзадзэн – духовной основы военно-спортивного образования самураев, призванной, по выражениям толкователей дзэн-буддизма, помочь в достижении гармонии с “отрицательным ничто”, воины должны были развить у себя психически уравновешенное состояние для исполнения своих основных, военных функций, а также для не менее важного дела – тренировок в фехтовании, стрельбе, борьбе без оружия и т.д., которые в свою очередь выступали как репетиции собственно боевых действий. Это было состояние “повышенной готовности”, которое ни в коем случае не означало “малодушной сонливости”.

Преимущественное духовное напряжение, способствовавшее развитию самообладания, хладнокровия и трезвости мысли при всех упражнениях, однако, не означало что в военных искусствах самураев физический фактор (сила и выносливость) рассматривались как несущественные. Являясь вторым образующим элементом в военных дисциплинах, физическое воспитание требовало от воина кропотливого оттачивания техники, развития физической силы, выносливости, выработки почти инстинктивной феноменальной реакции и координации движений. Всё это достигалось в результате каждодневных и много часовых тренировок.